Чувства сдерживались неумением

выражать их, слова тратились обильно,

но говорили о простых вещах...

М.Горький,

«Мать»

 

Мама, я давно хотел сказать,

То, чего и сам не понимаю:

Я люблю тебя, родная мать,

По тебе немыслимо скучаю.

Александр Липин,Вологда, 1999

 

Она встала раньше всех. Как всегда. Она – МАМА. Был светлый зимний день. Воскресенье. Она долго ходила по комнатам. Были слышны ее шаги, скрип дверей. Но вскоре все куда-то исчезло, покрылось сном. И только часы. Тик-так, тик-так. 

Шум кастрюль и сковородок на кухне. Знакомый запах. Черный хлеб, запеченный в яйцо или просто яичница. По воскресеньям всегда так. Не хочется вставать. Стук часов убаюкивает: тик-так, тик-так. 

А может это блины или олашки?

Лампочный свет в прихожей. Зачем интересно? И так светло! Пришел кто или кто-то уходит? 

- Надень рейтузы! На улице мороз! 25 градусов!!! А ты раздетая ходишь! Никуда не пущу!

...

И снова крики, шорох пальто, шуб и курток. Стук собачьих когтей об холодный пол, звон ключей...

- Я сказала не пущу!!!

...

Хлопнула дверь. Шаг, шаг, еще два. Скрип кресла и тишина. Только часы стучат... Такое впечатление, что стучат они в каждой комнате. Тик-так, тик-так.

*****

- Ну, МАМА! - подумала она, выходя из подъезда. Она – СЕСТРА. Рейтузы, конечно, надеть пришлось, но легкие осенние ботинки на ногах остались незамеченными!

- На самом деле холодно! – прошептала про себя СЕСТРА.

Она подняла тоненький воротник, засунула руки в карманы и изо всех сил выдохнула воздух. Чтобы узнать, сколько «пару» будет... Много.

На автобусной остановке она подумала о МАМЕ.  Если бы МАМА не задержала, не опаздывала бы. Она посмотрела на часы около ларька. Без пятнадцати. Они не тикали как дома. Тик-так, тик-так.

- МАМА! С ней всегда так – она достала леденец, хотела сунуть в рот, но передумала. Холодно. У сестры всегда в карманах леденцы, семечки, арахисы  и прочая ерунда. 

– С ней всегда так! Как в гости намылилась или к подруге смотаться надо – она всегда с советами. Надень это, надень то! То то не то, то это не это. И говорит, блин, что у меня вкуса нет. А вжик поддакивает! (это она про меня) 

- Не надо советов, лучше помогите материально! – хихикнула она. 

Скоро от злости на МАМУ не осталось и следа. Сестра – она такой человек. Быстро отходит. Она сразу принялась думать, что подарить МАМЕ на день паспортно-визовой службы. И ей было приятно думать об этом. Лицо ее радовалось, светилось и растягивалось в улыбке. Она снова готовила свою большую поздравительную открытку. 

«Дорогая и любимая мамочка! Поздравляю тебя с днем паспортно-визовой службы» - Мысли уже готовы переметнуться на бумагу. Летающие паспорта, сердечки и цветочки... Красота!

Обычно, около полуночи, когда все уже спали, сестра закрывалась в своей комнате и садилась за письменный стол. Брала большой ватман, акварель, кисточку. Ставила на стол пол-литровую банку с водой, которая в конце «секретной операции» становилась коричнево-желтой. И старательно, не торопясь, выводила разноцветные буквы, цветочки, заковырки и загогульки. И тикающие часы ее ничуть не отвлекали. Тик-так, тик-так. 

Она не такая как я – у меня не хватило бы терпения.

Когда ватман становился блестящим и цветным от свежих водянистых красок, она его сушила. Дула. Потом, прокравшись как шпион, через длинный темный коридор,  вывешивала свое творение на дверь кухни. Чтобы утром его заметили. И его замечали.

Сестре всегда кажется, что именно такими подарками можно лучше всего показать, как она любит МАМУ. Хотя так выражать свои чувства в нашей семье не принято. По мне, важнее всего всегда было что-то другое. То, что не описать словами. МАМА всегда ценила и олины подарки, и что-то другое... 

Этот рассказ – что-то другое.

*****

Он пришел около 10-ти. Он – ОТЕЦ. От него пахло холодом, табачным дымом и бензином. Он – румяный от мороза, совсем не старый! Бодрится. 

Но уставший. Три дня в пути – командировка. Очень болит голова. В ней резкими ударами отдается стук часов. Они во всех комнатах! Как будто они должны нам постоянно о чем-то напоминать. О том, что время летит быстро? 

Тик-так, тик-так. 

Привет! – говорит он МАМЕ. И всегда спрашивает: С собаками гулять надо?

Он прекрасно знает, что надо. Но все равно спрашивает. Наверное, привычка.

А она всегда отвечает:  - Надо!

Всегда...

Собаки прыгают, виляют хвостами, тявкают. Отцу нравится. Он с улыбкой надевает на них ошейники. И приговаривает: Нэсечка, Лисочка, Нэсечка, Лисочка.

Они всегда ему радуются больше всех – хозяин.

Дверь снова хлопнула. Шаг, шаг, еще два. И тишина. Только стук часов. Тик - так, тик-так. 

Она стоит у окна и смотрит на отца. Собаки бегают рядом. МАМА улыбается. Она соскучилась по мужу. 

Потом они долго сидят на кухне. Пьют чай и разговаривают. Он рассказывает ей то, что не рассказывает больше никому. Ни знакомым, ни друзьям, ни детям. У них много общего. Он знает, что МАМА – его верный помощник, что она всегда его поддержит. Даже когда будет очень трудно. Он знает это, но никогда не говорил ей спасибо. Как-то не приходилось. А время идет – тик-так, тик-так. 

Тихо постукивает чайная ложка об кружку, слышно как в сахарницу пересыпают песок. Хруст сухарей и негромкий разговор...

Он редко дарит ей цветы, говорит «люблю» - в семье это не принято. Но она все знает и понимает. МАМЕ не надо слов, ведь есть что-то другое... Да, МАМА?

*****

Ночью в квартире слышно все – панелька. Сверху, снизу, со всех сторон, если прислушаться, все шумит, скрипит и поет. Хруст снега за окном, смех и крики загулявших прохожих, тяжелые шаги соседа, приглушенный храп... Скрип дверей, щелчки выключателей, треск спички об коробок и ... стук часов. Причем все звуки - одинаковые по громкости. Как будто кто-то невидимый щелкает волшебным пультом. Эти звуки даже создают некую гармонию. Можно различить ритм и мелодию.

Тик-так – шумят гулкие барабаны пустых комнат.

Скрип-скрип – поддакивают им фальцетом двери.

Бум-бум – шагает бас тяжелых соседских тапок.

Кап-кап – элегантно отзывается незакрученный кран.

Ш-ш-ш – звенит протяжная скрипка тишины.

К этому оркестру присоединяются сотни, а то и тысячи незаметных на первый взгляд звуков. Всех не расслышать. Но стены впитывают все. И ритмично двигаются под стук четырех настенных часов. Тик-так, тик-так. 

 

Но есть несколько звуков, которые она может отличить от всех других. Бывает, она их ждет. Терпеливо ждет. Она – МАМА. 

Шуршание перил, эхо побитых ступенек. Топ-топ – ботинки стряхнули снег. Кряхтенье замочной скважины. Дверь поддалась. 

Она в темноте стоит напротив двери. Ждет. 

Чик! Яркий свет лампы на несколько секунд ослепил ее. Она закрыла лицо ладонью.

Пришел он. Положил сумку на старый коричневый стул. Снял пальто и разулся. Он – это Я. 

*****

Он прошел на кухню. На плите – ни одной кастрюли. Зловеще – подумал он. Пришлось лезть в холодильник. Да, на этот раз не весть что. Видимо, МАМА устала и ничего толком не приготовила. Несоленые, холодные макароны, копченая колбаса и майонез. Обязательно майонез!

Она сидела напротив него. Разговор не клеился. Он жевал, она задавала вопросы, на которые отвечать почему-то не хотелось. 

Как много мы говорим! – думал он.  – Как много слов произносим. Миллиарды, триллионы! И большая их часть совершенно лишние. Да и что значат слова?

Эти банальные разговоры для заполнения тишины, эти заумные высказывания, когда хочешь произвести на кого-нибудь впечатление, эти философские выкладки в кругу друзей, когда пытаешься объяснить то, о чем и говорить не стоит! Эта милая болтовня с симпатичной девушкой, разговоры о погоде, о мобильных телефонах и о смысле жизни! 

Мы привыкли одевать мысль в сорочки, панталоны, майки и носки. Ведь нам необходимы красочные метафоры, звенящие эпитеты! Слова становятся ненужными завитушками на рамке бездарной картины. И главную идею из-за них и не видно. Мысль разрастается, раскалывается. Слова, как взбунтовавшиеся осы, улетают из нее, унося с собой бесценный нектар. И создают свои собственные мысли.

И их появляется невообразимо много. Но та, первая, так и не становится ясной и понятной, и участь остальных ее клонов та же – неминуемый распад. 

Вечная недоговоренность, незаконченность...

А почему бы не выражать мысль «голой»? В смысле, свободной от хвостов, придатков и подразделений. Ведь Господь создал Адама не в цилиндре и с тростью?!

И тогда все станет проще! Ведь все беды человечества всегда происходили из-за лишней болтовни и софистики. 

Не зря предки говорили, что молчание – золото...

- Что ты говоришь? – спросил он ее.

- А-а-а... – протянул он и замолчал. 

Говорить определенно не хотелось. ОН знал, что МАМА ждет его слов, любых слов. Давно его не видела...

Он соскреб с тарелки последние макароны, прожевал их и мельком взглянул на МАМУ. Она смотрела на него. Прямо в глаза.  

Вдруг произошло что-то непривычное и неожиданное. В его голове яркими мазками масленой краски замелькали воспоминания. За секунду кадрами кинопленки перед глазами пронеслись тысячи моментов, которые уже нельзя возвратить. И на всех их была МАМА. Капали не пролитые слезы, смеялись неулыбнувшиеся улыбки, стучали ударами сердца забытые чувства. Сменялись карнавалом огней лица, тени, вещи. Одинаковым оставалось лишь теплое и родное дыхание МАМЫ. 

ОН снова посмотрел на нее. Она так же сидела на кухне и смотрела на него. Видимо, все еще ждала, что сын заговорит. 

ОН вспомнил, как когда-то очень давно зимним вечером прибежал в спальню и обнял МАМУ. Ему было лет шесть. Он испугался, что когда-то сможет ее потерять. Вспомнил, как сквозь слезы смотрел то на нее, то на тетрадку по правописанию. Как она сочиняла стихи,  чтобы он на литературе получил пятерку. Вспомнил ее бессонные ночи, когда он болел. Вспомнил, как далеко от дома скучал по ней. 

Он вдруг как-то по-новому понял, как дорог ему этот человек. Дороже всех на свете. И как все остальное наиграно и фальшиво.    Слов в его голове было бессмысленно много, они кричали, звенели, пытались вырваться наружу. Но они разбивались об скалы чувств, размывались огромным глубоким морем любви...

- МАМ, пойдем спать, поздно уже! 

Она опустила глаза, вздохнула, поднялась со стула и медленно пошла к спальне.

- Убери все в холодильник...

Тишина. Звуки, которых так много ночью в квартире, вдруг куда-то исчезли. Он слышал только стук четырех настенных часов. Время молчать не хотело. Тик-так, тик-так. 

                 

18 января – 8 марта 2004 г.

 Санкт-Петербург-Вологда

Источник текста http://www.proza.ru/2004/03/15-122

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить